Но прошло еще пару месяцев — и все встало на свои места. Киев снова казался прежним: потеплело, люди начали красиво одеваться, веселиться, ходить по кафешкам. При этом события Майдана никуда не исчезли — остались в памяти народа важной частью истории.
— Что ты видел в Украине, помимо центра?
— Очень много всего. С появлением Brutto я начал часто бывать в Украине и даже готовился там к некоторым чемпионатам Европы и мира. Тем более до 2016-го мы в Беларуси были запрещены. Зато в тот период много ездили по Европе и Северной Америке: давали концерты в Литве, Латвии, Германии, Великобритании, США и Канаде.
Плюс исколесили всю Украину. Когда сегодня перечисляю своим друзьям-киевлянам названия украинских городов — Ахтырка, Конотоп, Прилуки, Чортков, — они спрашивают: «Че ты ругаешься, Виталик?» (Улыбается)
Многие украинцы не были в тех городах, где успел побывать я.

— Как такое тесное знакомство с Украиной изменило твое восприятие страны?
— Во время гастролей мы много общались с людьми. Причем можно было и на белорусском языке. Не из-за того, что в Украине на русском никто не разговаривает, — просто это удивительно, как белорусы и украинцы легко понимают друг друга. Я оброс знакомствами, друзьями, и сейчас у меня нет такого чувства, что я нахожусь не у себя дома.
В киевском магазине спортивной экипировки на Большой Васильковской с 2015 года висит фото белорусского чемпиона.

— В каком формате проходила сама встреча — скорее, дружелюбное чаепитие или все-таки официальный прием президента?
— Все было абсолютно дружелюбно. Кроме нас и Зеленского никого больше на встрече не было. Мы часа два просто общались — было о чем поговорить. Обсуждали творческие планы, и после встречи совместно с Министерством культуры Украины даже организовали музыкальный марафон «Мы разам» в поддержку Беларуси. Причем во время выступления я увидел в зале много знакомых белорусов, которые в связи с последними событиями тоже оказались в Украине.
— Это была твоя первая встреча с Зеленским?
— Конечно. Я ожидал официоза, дистанцирования, но прошло 10 минут — и мы уже разговаривали на равных. Тем более я знаю, что Владимир Александрович сам занимался спортом, тайским боксом, так что нам было что обсудить. У меня сложилось впечатление, что Зеленский — приятный, понимающий, компанейский человек с классным чувством юмора.
Для меня это была первая и единственная встреча с президентом страны в принципе. Когда в Беларуси в 2010-м мне вручали заслуженного мастера спорта, то не Лукашенко это делал, хотя обычно и занимается этим. Я получал награду через несколько дней после «площади», так что Лукашенко, наверное, был занят другими делами.
— А кто тебе тогда вручал награду?
— А я не помню. Я вообще не запоминаю, кто у нас там председатель чего. Мне неинтересно, кто был министром спорта в разные годы. Знаю, что я был спортсменом национальной сборной с 2001 по 2020 год, в 2001 году выиграл чемпионат Европы, завоевал больше 10 титулов чемпиона мира, в августе 2020-го — написал заявление и ушел из национальной команды. После августовских событий не хотел иметь отношения к федерации, которой руководит экс-министр внутренних дел Караев.

— Ты говоришь, что у тебя много друзей-украинцев. О чем они чаще всего спрашивают тебя касаемо ситуации в Беларуси?
— С одной стороны, украинцы удивляются жестокости в отношении мирных граждан, правовому дефолту, а с другой стороны — мирному ответу на эту жестокость. Это вызывает восхищение храбростью, терпением и смелостью белорусского народа, который так отстаивает свою позицию в сложных и даже невозможных условиях, когда за БЧБ-флаг на балконе могу дать штраф или даже "сутки".

— А что лично тебя удивляет в сегодняшней Беларуси?
— Наши люди. То, как четко и принципиально они стоят на своей позиции и продолжают бороться. Даже если представить, что люди сейчас перестанут выходить на акции, то все уже увидели общее настроение и реальную картину.
Я не мог представить, что протест будет проходить так долго, мучительно, но люди уже не изменят свою позицию, несмотря на все действия властей. Я вижу, что настроение белорусов прыгает от апатии до эйфории. Но тем не менее все продолжается. И рано или поздно протест одержит победу.

— Как ты думаешь, почему белорусов годами пугают фразой «хотите, чтобы было как в Украине»?
— Потому что так работала пропаганда российских СМИ и наших в том числе. Зомбоящик промыл людям мозги. Хотя на самом деле многие белорусы за эти годы своими глазами увидели, что такое «как в Украине».
Если в первый год после Майдана многие еще боялись ехать в Украину, то уже в 2015-м на белорусско-украинской границе можно было отстоять в очереди четыре-пять часов. У границы скапливалось миллиард автобусов в Затоку, Каролино-Бугаз, Одессу, Львов… Белорусы поняли: не надо слушать этот телевизор, хочется отдыхать. А куда белорус может съездить в бюджетный отпуск? В Украину!
Эта страна нравится мне тем, что здесь есть все: хочешь горы, лыжи и сноуборд — вот тебе Карпаты, хочешь на море — сел в машину в Киеве и за шесть часов приехал в Одессу.
Я каждый день выхожу на балкон и вижу стадион «Олимпийский». Выглядываю вечером в окно — а там огромный БЧБ, который в час пик сам естественным образом прорисовывается от света фонарей и фар машин. Кайф? Кайф.
«БЧБ-флаг» из окна Виталия Гуркова.

У меня после встречи с Зеленским мама спрашивала: «Как это вы попали к президенту? Как он снизошел с такой высоты?» Я начал ей объяснять: «Да, он президент. И что? А я заслуженный мастер спорта, чемпион мира, мой друг — заслуженный артист. Чего ему с нами не общаться — мы же классные парни» (смеётся).
Тут отец перехватывает трубку: Ну что ты там, хоть 50 грамм с Зеленским выпил?
Я отвечаю: Выпил, бать.
-Вот молодец, — говорит (улыбается).

— За эти месяцы ты слышал претензию, мол, один из главных «змагароў» и сторонников перемен уехал из Беларуси?
— Это ты про меня?
— Ну да.
— В первые дни видел такое в комментариях. Чаще всего это писали люди с аккаунтов без фото и подписчиков. Боты или как их там назвать? Конечно, я никак не реагирую на комменты людей, которые мне неинтересны. А те, кто меня знают, прекрасно понимают и поддерживают мое решение уехать.
— Как ты относишься к мнению, что отъезд или эмиграция несогласных — лучший подарок режиму?
— Это очень сложный вопрос, и каждый случай индивидуален. Я вижу, что люди сейчас покидают страну вынужденно. В Беларуси полный правовой дефолт, дела клепаются одно за другим, в суде свидетелем выступает чуть ли не кот Матроскин.
На данный момент есть много тех, кто может поддержать своих соотечественников и сделать гораздо больше для Беларуси, находясь за пределами страны. Иначе я не знаю, где бы сейчас были Тихановская, Латушко или Герасименя… А так мы видим результат их работы. И я четко понимаю: что бы ни происходило в Беларуси в данный момент, итог будет один и тот же. Это просто вопрос времени.
— Ты в чем исчисляешь это время — в месяцах, годах?
— Я настроен положительно. Думаю, что по весне снег растает и все всё увидят (улыбается).
Виталий Гурков читает "Психология диктатуры" Фатали Мохаддам

PS. Чё, реально читают или знакомые буквы ищут?
Шутка. А кстати, что за второй чел на фото с Гурковым?